Палачи Третьего рейха. Охранный персонал нацистских концлагерей

После захвата обширных территорий Европейской части СССР в 1941 году миллионы красноармейцев попали в плен. Условия нахождения в плену были суровыми: острая нехватка медицинского обеспечения, голод (а с наступлением зимы – и холод) усугублялись жестокостью охранников. По этим причинам гибель военнопленных была массовой, что, однако, не очень тревожило нацистов. Их цель заключалась в истреблении «неполноценных» народов СССР, поэтому беречь советских солдат нужно было ровно в той мере, в какой это было необходимо для ведения оккупационной политики.

Состав охранного персонала лагерей зависел от того, в чьем ведомстве они находились. Поначалу пленные попадали, как правило, в лагеря для военнопленных, созданные при вермахте, и охранниками там были армейские солдаты. В каждом военном округе, а позднее и на оккупированных территориях, переданных под гражданское управление, имелся «командующий военнопленными». Попавшие в плен военнослужащие изначально оказывались в дивизионных пунктах сбора пленных. Оттуда они передавались в транзитные лагеря — «дулаги» (пересыльные). Затем пленные бойцы и младшие командиры отправлялись в лагеря для нижних чинов — «шталаги» (постоянные), а офицеры — в отдельные офицерские лагеря — «офлаги». Из шталагов военнопленные могли переводиться в рабочие лагеря или штрафные лагеря.

В прифронтовой полосе и в армейском тылу пленные попадали под руководство Главного командования сухопутных сил. На его территории обычно размещались лишь пересыльные лагеря, а «шталаги» и «офлаги» находились в подчинении Главного командования вооруженных сил, то есть в пределах границ военных округов в самой Германии.

По мере продвижения немецкой армии «дулаги» превращались в постоянные лагеря, то есть «офлаги» и «шталаги».

Режим содержания и охраны военнопленных постоянно ужесточался.

За соблюдение внутрилагерного режима отвечали дежурные коменданты лагеря, их помощники из числа военнопленных, командиры рот из солдат батальонов охраны и лагерная полиция, создаваемая из коллаборационистов. В лагерях действовали директивы германской полиции безопасности и СД, разработанные совместно со штабом верховного главнокомандования вооруженными силами, начальником которого являлся Кейтель.

Не стоит считать, что была существенная разница в обращении с красноармейцами между эсесовцами и солдатами вермахта. В принятом в сентябре 1941 года верховным командованием вермахта положении об обращении с советскими военнопленными говорилось: «Большевизм является смертельным врагом национал-социалистской Германии… Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение с ним, как с честным солдатом, в соответствии с Женевским соглашением… Обращение должно быть холодным, хотя и корректным. Самым строгим образом следует избегать всякого сочувствия, а тем более поддержки».

В оперативном приказе № 8 говорилось: «Экзекуции не должны производиться в лагере или в непосредственном соседстве с лагерем. Если лагеря генерал-губернаторства находятся в непосредственной близости от границы, то пленных для специальной обработки следует, по возможности, отвозить в бывшие советские районы. Если экзекуции потребуются вследствие нарушения лагерной дисциплины, то в этом случае начальник оперативной команды должен обратиться к коменданту лагеря.

Деятельность «зондеркоманд» с санкции командующих армейским тылом (районных комендантов по делам военнопленных) должна проходить так, чтобы фильтрация проводилась по возможности незаметно, а ликвидация должна производиться без промедления и на таком расстоянии от пересыльных лагерей и населенных пунктов, чтобы это не было известно остальным военнопленным и населению».

В приложении № 1 к оперативному приказу № 14 начальника полиции безопасности и СД, датированном «Берлин, 29 октября 1941 г.» № 21 Б/41 ГРС-IVAIU, рекомендуется следующий «порядок» проведения экзекуций: «Начальники оперативных групп под свою ответственность решают вопросы об экзекуции, дают соответствующие указания зондеркомандам. Для проведения установленных данными директивами мер командам надлежит требовать от руководства лагерей выдачи им пленных.

Верховным командованием армии дано указание командирам об удовлетворении подобных требований.

Экзекуции должны производиться незаметно, в удобных местах и, во всяком случае, не в самом лагере или в непосредственной близости от него. Необходимо следить за немедленным и правильным погребением трупов».

Понятно, что для исполнения таких жестокостей нужны были особые люди, готовые к любым зверствам. Главными исполнителями на местах были особые команды из бывших военнопленных, которые работали на охрану и армейских, и эсэсовских лагерей – капо. Часто ими были этнические немцы, жившие на оккупированной территории – фольксдойче – а также представители коллаборационистских отрядов.

Широко известно имя доктора Менгеле, проводившего жестокие эксперименты над узниками Освенцима. Однако чаще всего истязания были бессистемными, их проводили рядовые охранники – как немцы, так и коллаборационисты.

Таким образом, тяжелейшие условия для пленных советских военнослужащих не основывались лишь на политике гитлеровской Германии. Как рядовые нацисты, так и их сторонники их числа коллаборационистов играли большую роль в гибели многих военнопленных.

ЖИТИН РУСЛАН МАГОМЕТОВИЧ, кандидат исторических наук, главный библиограф ТОГБУК «Тамбовская областная универсальная научная библиотека им. А. С. Пушкина», член АНО «Тамбовское библиотечное общество».
ТОПИЛЬСКИЙ АЛЕКСЕЙ ГЕННАДЬЕВИЧ, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и философии ТГУ им. Г.Р. Державина, член АНО «Тамбовское библиотечное общество».

Статья подготовлена в рамках проекта «Не пропавшие без вести», реализуемого при поддержке Фонда президентских грантов (Проект №: 22-1-001312).